20:54 

"Поверь в любовь", продолжение

Graf_Sabve
без дела посижу - поменьше нагрешу (с) Интерны
Предыдущее - здесь: www.diary.ru/~sabve/p169410827.htm

Глава 10.
В омут головой.

Причину слёз твоих, как следственный реестр,
Я знаю наизусть.
Но я не тот, кто душу лечит от тоски,
Не тот, кому легко прощают грехи.
Ты мне приносишь шоколад второй семестр.
...Я забыл его вкус.
(Лора Провансаль, "Шоколад").

Итак, что у нас на сегодня... Делегация из Франции. Розье, хоть и возможности развлечься на родине не упустил (зараза!), поработал хорошо. Новые соратники никогда не помешают. Да и новые пространства для захвата власти тоже. Вот разберемся с Англией и с Дамблдором, начнем разворачиваться в полную силу. А то я в последнее время в такую пушистую зайку превратился.
Голова раскалывается. Крауч, гаденыш малый, что ж ты мне вчера наливал?! Доберусь я до тебя! Я ж тебя... (вот привязалось-то, Салазар побери...)
Господа мои хорошие, чистота крови, это, конечно, замечательно. Но необходимости учиться еще никто не отменял. У меня сидит в штабе пацан восемнадцати лет от роду, так и он эти ваши, с позволения сказать, мысленные щиты, разломает как василиск тонкую стеночку в Тайной Комнате. Я всегда говорил, говорю и буду говорить, что ваш Шармбатон - пансион для благородных девиц, а не серьезное заведение для изучения магии.
Что Дурмштранг? Да, ребята из Дурмштранга немного диковатые... когда Каркаров в первый раз привел ко мне своих выпускников, мне показалось, что это какая-то шпана из маггловской исправительной колонии... Да-да, представьте себе, когда я учился в Хогвартсе, маггловедение было обязательным! Не перебивать!
Так, о чем это я. Об уровне подготовки. Так вот, из Дурмштранга мне поставляют довольно своеобразный контингент. Но - хорошо подготовленный! Не то что вы.
Значит так. Поднимитесь наверх. Спросите мадам Лестранж. Она вас проинструктирует, и сможете начинать службу на испытательный срок. Не ныть, достали все... Кру... Кругом марш!

Долохов, спасибо тебе огромное. Родина тебя не забудет, у нее это просто не получится. Группа поддержки из России - это, конечно, здорово. Зови.
Где учились? Тибидохс? Не слышал про такое...
Что умеем? Всё? Ребята, только без пафоса. Я, например, Темный Лорд, но и то я умею далеко не всё.
(В собственной личной жизни разобраться не могу, и какого Годрика она у меня образовалась?..)
За подарки благодарю. Нет, пробовать их мы сейчас не будем. Я уже пробовал вчера, мне хватило.
С патронусами у нас что?
(Салазар побери, они даже не знают, что это такое! Ну Долохов, ну подожди...).
А от дементоров вы как намерены отбиваться? В морду, значит... попробуйте... сегодня у нас никто никуда не идет, а вот через пару дней наведаемся в Министерство. Там и продемонстрируете...

И в таком же духе целый день... кому выходной, а Лорд работай, как домовой эльф. Темна жизнь у магов, от светлой стороны отклонившихся.
Но, несмотря на усталость, мысли, донимавшие меня с утра, по-прежнему не уходили... И вечером я решил все-таки пойти изливать душу. В конце-концов, Обливиэйт Обливиэйту рознь, можно сделать так, что мальчишка даже не заметит, что над его сознанием кто-то издевался.
Барти развалился на диване, листая какую-то желтую газетку. И как только в нем уживался интерес к серьезной литературе о самых темных заклинаниях с пристрастием к такой вот дряни. Как ни странно, на мой приход парень почти не отреагировал. Вряд ли можно назвать реакцией небрежное: "Ну и?".
- Это я.
- Ну понятно, что не Дамблдор. Что дальше?
- Ты совсем обнаглел? Тебя как - Круциатусом или сразу Авадой?
- Милорд, можете делать что хотите, но для начала я вам откровенно скажу кое-что. Хоть вы и Темный Лорд, это просто хамство с вашей стороны вот так со мной обращаться. Вы же исчезли, не сказав мне ни слова. Разве я вас вчера чем-то обидел?
- Нет... - я пожал плечами.
- А что же тогда?
- Не знаю... Послушай, ты говорил об откровенности. Неужели ты считаешь, что люди могут говорить все как есть? Хоть когда-нибудь?
- Повелитель, я будто нутром чувствую, вы хотите поговорить со мной явно не на абстрактные темы.
- Глупость.
- Мне вы можете доверить что угодно. Я сохраню все в тайне. Поверьте, я знаю, как это больно - видеть свои самые сокровенные мысли выставленными напоказ.
- Неужели?
- Мне и до сих пор сложно было бы рассказать об этом. Но я могу показать. Акцио мой омут памяти.
Из шкафа плавно выплыл небольшой прибор. Барти прикоснулся палочкой к своему виску. Его пальцы немного дрожали, но все же он поймал серебристую нить и сбросил в омут.
- Теперь можете все увидеть сами, повелитель.
И он отошел в другой угол кабинета, и закурил. Я же наклонился и окунулся в серебристые волны...
* * *
Я оказался в гостиной, богато, но чересчур чопорно обставленной. На диване сидел мужчина, в котором я узнал судью Крауча из Визенгамота. Устроившаяся в кресле худая, бледная, немного прежде времени увядшая женщина была, по всей видимости, его женой. В центре комнаты, обреченно опустив голову, стоял ребенок лет двенадцати.
Судья читал вслух, таким же бесцветным, сухо-официальным тоном, как отчеты подчиненных или юридические документы, записи из маленького блокнота:
- "Я ненавижу возвращаться домой из Хогвартса, это меня угнетает, мне кажется, что я когда-нибудь здесь задохнусь. В Хогвартсе у меня друзья, они меня любят, а родители только притворяются при людях, что им есть до меня дело, а на самом деле они мне чужие, и я им чужой".
- Как ты мог такое написать? - брезгливо спросила миссис Крауч. - Барти, как ты можешь это нам объяснить?
- Зачем ты взяла мой дневник? - ответил Барти вопросом на вопрос. - Зачем ты устроила всё это?
- Дневник случайно попал мне в руки. Он просто лежал на столе, я думала, это твои школьные записи по Зельеварению, захотела взглянуть, как у тебя успехи... Но то, что я прочла... ты меня просто убиваешь! - на этих словах миссис Крауч демонстративно схватилась за сердце.
- Этот блокнот не мог так просто лежать на столе, я точно помню! Ты рылась в моих вещах!
- Бартемиус, как ты смеешь так разговаривать с матерью? - не меняя тона, спросил мистер Крауч. - И как ты объяснишь то, что ты нацарапал в этой мерзкой тетради? Ты неблагодарная тварь.
- Вы оба не любите меня! Если бы любили... если бы я для тебя хоть что-то значил... ты бы не бил меня... ты бы не сунул нос в мои личные вещи... ты бы... ты... - Барти задыхался от обиды и слёз.
- У тебя нет ничего личного! Ты мой сын, значит я имею право знать каждую твою мысль! Я имею право знать всё о тебе.
- Нет!!!!
* * *
На этом видение закончилось, я вновь вернулся в кабинет. Барти стоял у окна, на подоконнике перед ним уже валялись несколько окурков. Взгляд парня был каким-то напряженным и затравленным, как в первый день прихода в Логово. И он так же, как тогда, теребил рукав мантии.
Я почувствовал острую, резкую боль. Жалость. Сочувствие. Желание сказать что-то ласковое.
- Т-теперь вы понимаете, повелитель, почему я никогда не решусь выдать чужую тайну?
- Конечно. Милый мой...
Я приблизился к Барти, обнял его за плечи, осторожно прикоснулся губами к его шее.
- Повелитель... что вы...
- Ничего. Ничего. Ты понимаешь, мы с тобой похожи. Я тоже пережил такое, что как вспомню - мороз по коже идет.
- Но ведь сейчас это в прошлом. Всё будет хорошо, милорд.
- Когда ты в первый раз пришел ко мне, у меня сразу возникло чувство, что я тебя знаю, что у нас есть нечто общее. А потом... потом я понял, что не могу не видеть тебя, не могу не говорить с тобой... Я не знаю, что это за чувство, честно. Но...
- Да, мы родственные души. Я сразу догадался.
- Но когда?
Барти рассмеялся:
- Еще когда ты начал расспрашивать меня о моей жизни. Волдеморт, ты же ничего не делаешь просто так. И... ты ведь ни разу не наказал меня, даже когда считал, что я веду себя как псих. Потому что если у меня поехала крыша, то у тебя тоже, прости за наглость.
- Мы оба похожи еще и в том, что говорим шокирующие вещи, не стесняясь! - мне тоже стало смешно.
- Я уже сказал, мы как родные.
- Но неужели ты воспринимаешь меня только как родственника?
- А что? - Барти вывернулся из моих объятий, отошел на пару шагов и посмотрел мне прямо в глаза.
- Мне кажется, я тебя люблю.
- Кажется? Или любишь?
У меня на минуту возникло ощущение, что я бросаюсь в омут головой. Но все же я еле слышно прошептал:
- Люблю...
Это было первое в моей жизни признание в любви.

@темы: Барти Крауч-младший, графомания, ГП, слэш

URL
Комментарии
2011-11-22 в 20:55 

Graf_Sabve
без дела посижу - поменьше нагрешу (с) Интерны
Глава 11.
Ночь любви.

Качаясь в цепях моста,
смеясь на руинах стен,
В надежде на чудеса
я вновь получил взамен
Бессонницы легкий люфт
в угар воспаленных глаз,
Однако же я люблю,
по правде сказать, лишь Вас...
(Канцлер Ги, "Тем, кто сводит с ума").

- Я тоже люблю тебя. Очень. С первого же дня. С первой встречи. - Барти приблизился ко мне, провел по моей щеке кончиками пальцев и прошептал: - Волдеморт, неужели ты не понял еще тогда, что я с ума схожу по тебе?
- Как же я мог знать, если до этого я ни разу не был влюблен...
Положив ему ладонь на затылок, я притянул его к себе и коснулся своими губами его губ. Усилив нажим, я заставил его рот раскрыться, поцелуй стал глубже, сильнее, на грани боли. Барти закрыл глаза и прижался ко мне, вцепился пальцами в мои плечи.
Я поцеловал его в ухо, прикусив мочку, затем начал целовать шею…
- Щекотно!.. еще...
Мы оба засмеялись, и мне на минуту показалось, что у меня крыша едет от ощущений, но происходившее было чересчур приятно, чтобы останавливаться. Я расстегнул пуговицы на мантии любимого, вытащил рубашку из брюк, запустил под нее руки, обхватывая его за талию. Прохладный шелк вызывал почти боль своими холодными прикосновениями.
- Пойдем... пойдем ко мне... - сказал Барти, вновь выскользнул из моих объятий, и закрыл дверь кабинета огромным количеством заклинаний: - Вот так. Теперь пусть ломятся как хотят, придется свалить ни с чем. Заели. Должен же у нас с тобой быть хоть денек для себя.
- Точнее ночь, - ухмыльнулся я, и мы проскользнули в спальню.
В комнате было почти темно - горел только синеватый язычок "переносного огня" где-то в углу, и по потолку плясали причудливые тени. У меня подкашивались ноги, я еле добрался до кровати и упал на бархатистое покрывало. Барти присоединился ко мне, и мы продолжили лихорадочно раздевать друг друга, в беспорядке сбрасывая одежду на пол, и целовались - горячо, страстно, как будто эта ночь была последняя.
- Да... да... - стонал мальчишка, медленно проводя ладонями по моим плечам, груди, животу. Тепло. Нежность. Медленные, неторопливые ласки граничили с пыткой. Мне казалось, что вот-вот я умру от наслаждения, взорвусь, сгорю от этого жара.
Отвечая на эти прикосновения, я понимал: вот то, чего я ждал так давно. Вот то, что было мне так необходимо. Не продажная любовь проститутки, не угодливая, льстивая покорность подчиненной, не совершение насилия в темноте подземелья. А искреннее чувство человека, который пережил почти то же, что и я, понимает меня и главное - испытывает ко мне любовь, а не рабское поклонение и страх.
- Ты мой. Ты только мой.
- Я знаю, Волдеморт. И знал. Всегда.
- Я ревновал тебя...
- Да к кому же, если ты... если ты для меня самый лучший, самый-самый...
- Когда ты обозвал Алекто шлюхой, я подумал, что ты сердишься на нее за измену!
- Волдеморт, хоть ты и без пяти минут повелитель магической Британии... но ты глупое маленькое создание! - сказал Барти, целуя меня. - Я ревновал ТЕБЯ, как ты этого не понял, легилимент хренов! я злился на нее за то, что она прикасается к тебе, а не я... что она...
- Заткнись. Все это в прошлом.
Еще поцелуи и ласки. Еще. Как же хорошо... такого не может быть, это нереально, неужели я просто сплю и вижу сон?!
- Я... я хочу принадлежать тебе... - хрипло простонал Барти. - только... только я никогда не делал этого раньше...
Я обнял его, положил голову ему на плечо.
- Если ты боишься, то не надо... все нормально, правда...
- Я не боюсь...
- Ты уверен?
- Конечно...
- Точно хочешь этого? - мне казалось, что я задыхаюсь от страсти.
- Да, да, я не могу больше ждать!
- Будет немного больно.
- Ничего. Волдеморт... я люблю тебя!
Мне хотелось сказать еще что-то ласковое и нежное, но я сам не знал, что, эмоции переполняли меня, все это казалось похоже на какой-то ураган. Медленно, осторожно я овладел таким покорным мне и таким желанным телом...
Барти тихонько вскрикнул от боли.
- Потерпи, солнышко... - прошептал я, лаская его.
И вот мы уже двигались в каком-то плавном, неспешном ритме, похожем на древний священный танец, и стоны, слетавшие с губ моего любимого, уже были стонами наслаждения:
- Не останавливайся... еще... еще... люблю тебя!
Я не узнал своего голоса в глухом полувскрике-полувсхлипе. Вдруг мне показалось, что меня подхватывает горячая волна и уносит куда-то вверх, вверх, на головокружительную высоту - но на этой вершине мы были вместе.
Это было настолько прекрасно, настолько совершенно, что, когда все закончилось, я уткнулся лицом в подушку и заплакал.
- Что с тобой? - спросил Барти. - Ты жалеешь... об этом?
- Нет, наоборот. Просто... непривычно.
Он обнял меня. Прижавшись к нему, я ощутил пробегавшую по его телу легкую дрожь.
- Что для тебя непривычно?
Я пошевелился, поудобнее устроившись в объятиях парня, и ответил:
- Быть любимым.
- Неужели тебя никто не любил? Как же это возможно?! - в голосе Барти было искреннее удивление. - Ты же такой умный, такой красивый, в тебе столько обаяния, я даже не знаю, что еще сказать... ты - совершенство!
- Ну, так думали далеко не все и не всегда. Ладно, спи, мой маленький. Я, наверное, измучил тебя.
- Что ты, конечно нет! - Барти провел ладонью по моему лицу, вытирая слёзы. - Мне совсем не хочется спать. Да и тебе, я так понял, тоже.
- Правильно понял.
- Тогда давай поговорим, что ли.
Мне вдруг стало смешно:
- О чем? Ты представь себе, я ни разу не разговаривал с любовником или любовницей после секса. Сразу или в сон клонило, или хотелось пойти покурить. Хотя нет, с любовником было еще хуже... когда я был в Албании, один придурок уломал меня трахнуть мальчика. Как же мне было тогда хреново, я не мог понять, и как это люди могут ТАКИМ заниматься.
Барти лениво пощекотал меня и ехидно протянул:
- Ооооу, ты поднимаешь мою самооценку выше крыши! Я могу похвастаться, что соблазнил убежденного противника всяческих извращений!
- Не в соблазне дело. И это не извращение. Все естественно. Просто ты полюбил меня. Ты поверил в то, что я не чудовище.
- Волдеморт... что же тебя так беспокоит? Расскажи. Я всё пойму. Не бойся...
От этого ласкового тона весь лед, долгие годы копившийся в моем сердце, начал таять. И я рассказал Барти о несчастном замужестве матери и ее смерти в маггловском приюте, о своем голодном детстве и издевательствах, которые я перенес, пока во мне не начал пробуждаться дар. Признался, что имя, под которым меня все знают сейчас - не настоящее, что меня назвали в честь отца-маггла, которого я ненавидел лютой ненавистью, что я считал это имя своим проклятием. Рассказал о том, как боролся за свое место под солнцем, и как трудно было мне, нищему полукровке (пусть даже и наследнику Слизерина!), в первый мой год в Хогвартсе завоевывать признание богатых наследников чистокровных родов.
Барти слушал меня, не перебивая, и только тихонько гладил меня по голове, а я говорил и говорил, уже не в силах контролировать себя и притворяться. Когда же в последний раз я был настолько искренним?..
- Вот так хорошо, - прошептал парень, когда я закончил свою исповедь. - Теперь тебе станет легче. Как же ты мог так долго молчать, как тебе удавалось держать всё это в себе?..
- Но ведь тогда у меня не было тебя!
- И не было любви.
- Тоже верно, - согласился я. - А ты? Как ты выживал, когда родители мучили тебя?
- Не знаю... наверное, я просто верил в то, что встречу людей, которые заменят мне семью... встречу свою судьбу...
- Ты чудо! - я легонько провел пальцем по шраму от колючей проволоки на запястьи возлюбленного. - После всего, что тебе довелось пережить, ты еще нашел в себе силы любить. Невероятно...
- Но ты же говорил, что любовь - непозволительная слабость.
- Разве я тогда имел понятие, о чем рассуждаю!
Мы разговаривали почти до утра, и только на рассвете заснули, все еще не размыкая объятий.
Именно в ту ночь я получил первое доказательство того, что любовь и счастье все-таки существуют...

URL
2011-11-22 в 20:56 

Graf_Sabve
без дела посижу - поменьше нагрешу (с) Интерны
Глава 12.
Счастье.

Как тревожат меня эти птицы
И один молодой негодник...
(Лора Провансаль, "Романс инквизитора"). =)))

Я проснулся от того, что кто-то меня щекотал.
- Айй! Отстань! Я еще спать хочу. И как тебе не спится, еще рано!
- Рано? - с насмешкой переспросил Барти. - Час дня, по-твоему, рано? Я уже два раза прогонял Беллу, она спрашивала, где ты и хотела пожаловаться на тех чудаков из Шармбатона. Я сказал ей, что ты вчера забрал у меня отчеты и ушел, и куда смылся после этого, не сказал.
- Молодец! Я представляю, как все сейчас теряются в догадках, и где это повелитель запропастился.
- Вот-вот. Еще приходили Кребб и Гойл, жаловались на Беллу. Она им влепила каждому по Круциатусу.
- За что?
- Не знаю, что-то они уже не поделили с самого утра. Я спросил: "Вы хотите об этом поговорить или как?". Они обиделись. Наверное, думали, что раз у меня тогда с Беллой кой-че было по пьяни, так я на нее повлиять как-то могу.
- Барти, если у тебя с ней, или еще с кем, хоть что-то будет... хоть по пьяни, хоть с трезвых глаз, зааважу нафиг обоих.
Паршивец сел на кровать рядом со мной и сказал:
- Томми. Если ты. Снова вздумаешь выламываться как тогда. Уходить, не сказав ни слова... Я ж тебя найду, куда бы ты ни смылся. Прикую к кровати. И ты сам понимаешь, что я с тобой сделаю.
- Не называй меня этим поганым маггловским именем! И не наглей! Я твой повелитель, в конце-концов! Где моя волшебная палочка?!
- Кажется, где-то у меня под столом. - Барти не принял моих слов всерьез, да и впрочем, был в этом прав.
- У тебя тут такой бардак...
- Не бардак, а творческий беспорядок! Терпеть не могу, когда всё чисто и прилизанно. А мой предок на чистоте и порядке просто помешан.
- Ты, значит, назло ему не соблюдаешь правил?
- Вот-вот.
Я начал собираться. Сдавленно прошипел:
- То, что произошло между нами сегодня, должно остаться только между нами, ты понял? Хоть слово об этой ночи - и ты труп.
- Я буду молчать, - тихо сказал Барти. - Но не потому, что боюсь. А потому что я люблю тебя.
- Какая, нахрен, любовь?! Я Темный Лорд, между прочим!
- Ночью ты был другого мнения... Ну ладно, жду.

А то я не ждал. Скрывшись под заклятием невидимости и наблюдая, как работают русские, которых накануне привел Долохов, я думал о том, что Барти тоже пошел на рейд, и волновался из-за него, и с нетерпением ждал, когда все закончится и мы увидимся вновь. Не то чтобы я не верил в его способности - наоборот, я знал, что он очень талантлив. Но я знал и его иногда чрезмерную эмоциональность, и дурную привычку не следить за спиной, и его горячность и порывистость. И боялся, что когда-нибудь это сделает ему дурную услугу.
Однако в разгар боя к Пожирателям приблизился сверкающий патронус в виде огромной кобры, и от него послышался голос:
- Мы уже расправились со своими аврорами. Аппарировать к вам на помощь или справляетесь?
- У нас всё хорошо, помощи не надо! - ответил Долохов. - Кстати, ребята, чей это патронус, скажете потом?
Глядя на его удивленное лицо, я получал истинное удовольствие. Он понимал, что я вряд ли отправил бы говорящего патронуса, а если бы и отправил, то патронус говорил бы моим голосом. А ни у кого кроме меня патронус не принимал форму змеи.
До нынешнего дня. Я сразу понял, что кобру прислал Барти. Все-таки под влиянием любви патронус меняется. Вид серебристого вьющегося облака приятно грел душу. Да, мы - единое целое, у нас одна душа на двоих, одни мысли, одни чувства... Мы встретились - и это счастье. Мы смогли преодолеть свое предубеждение и признать, что любим друг друга. Как же это прекрасно. Это даже лучше, чем власть.
Нет, власть, конечно, мне необходима. Но потом... когда я буду править магической Британией... мы уже не станем скрывать наших отношений. Мы будем радоваться своей любви открыто.

Вечером я спешил в наш кабинет, как на крыльях. И увидев, что Барти уже вернулся, прошептал:
- Родной мой... все в порядке? ты не ранен?
- Пара царапин, а так всё обошлось. Не волнуйся, - ответил он, подбежал ко мне и обнял меня, и принялся целовать, приговаривая что-то ласковое и бессвязное.
- Ты хоть смотрел, что творишь? Или как всегда, в облаках витал? - притворно-сердито проворчал я.
- Все в порядке. Еле уговорил Беллу не швыряться Авадами в кого попало.
- Интересно, как ты ее уговаривал?!!!
- А что, милорд, ревнуете? - Барти сделал умильно-невинное личико.
- Кого?! Тебя?! Да триста раз ты мне понадобился! - я шутливо отпихнул его. - Иди ты!
- Ну и уйду. И что делать будешь? Опять будешь приставать к Алекто? Ты кстати не видел, в чем она сегодня пришла на рейд, многое потерял, что не пошел со мной, Беллой и Керроу.
- А что такое?
- Она, похоже, решила затащить меня в койку, - вкрадчиво начал он рассказ, - видно задело ее то, что я сказал, что мне не интересны ее прелести. И то, как я инструктировал ее по поводу маггловской одежды, ее тоже достало. Явилась, краса-цыпленок табака... Блузочка цвета перезрелого баклажана и стиля "а я иду на экзамен к молодому красивому профессору". Джинсы в обтяжечку, это называется "объявим войну ожирению". Поверх джинсов - юбка, можно себе такое представить! Плюс ботинки на платформе, явно военного образца.
- Сбрось это воспоминание в омут памяти, я посмотрю на досуге! - я засмеялся. - И что ты ей сказал?
- Ничего. Трансфигурировал ее прикид в нормальную мантию. И сказал, что меня такие штучки не привлекают, так как в женщинах я больше всего ценю ум.
- Подожди-подожди, завтра она начнет тебе какую-нибудь энциклопедию наизусть цитировать.
- Алекто? Демонстрировать ум? Да она в школе только списывать умела виртуозно, даже Макгоннагал подловить ее не могла. Регулус ее даже на все танцы и вечеринки танцевать приглашал только чтобы узнать, как ей это удается.
- А она что? Рассказала?
- Волдеморт, хоть ты и самый великий темный маг, а в некоторых вещах разбираешься хуже ребенка малого. Видно, что вся эта канитель с любовью и заигрываниями тебя мало интересовала. Алекто позвала верного ухажера в Хогсмид и попросила поцеловать ее, пообещала поделиться секретом. Бедняга Блэк закрыл глаза, преодолел отсутствие желания и чмокнул нашу звезду. А она хитро улыбнулась и ответила: "рано в твоем возрасте такое знать". Гордо развернулась, как королева, и ушла.
- Жестко... А ты умеешь поднять мне настроение. Еще ни с кем мне не было так весело.
- Ну а ты думал. Я же хочу, чтоб тебе было хорошо... - Барти снова обнял меня, принялся расстегивать пуговицы на моей мантии.
- Звереныш малый. Ты хоть знаешь, как ты меня с ума сводишь? Я ж тебя...
- Я не против. Ты лапушка. Идем ко мне.

Это были мгновения ничем не омраченного счастья. Засыпать и просыпаться в объятиях друг друга. Наслаждаться каждой ночью, каждым мигом дикой, огненной страсти. Разговаривать обо всем на свете. Быть друг для друга чуть ли не целым миром.
Если бы мы тогда знали, что наше счастье так быстротечно! Но всего одно известие изменило плавное течение нашей жизни и подтолкнуло на край пропасти.

URL
2011-11-22 в 20:57 

Graf_Sabve
без дела посижу - поменьше нагрешу (с) Интерны
Глава 13.
Предчувствие беды.

Предупреждение: жестокость, намек на нон-кон (не в основном пейринге =)).

/Конец октября, 1981/

- Слышишь - дождь.
- Сильный дождь.
- А ты меня никогда не разлюбишь.
- Нет.
- И это ничего, что дождь?
- Ничего.
- Как хорошо. А то я боюсь дождя...
(Э.Хемингуэй, "Прощай, оружие").

Там, где горы сомкнулись в кольцо
Месяц качает в серебряной лодке
Ту Любовь, что похожа на сон –
Самый сладкий и самый короткий
Сон...
(Флёр, Колыбельная для Солнца)

- Ты удивительный человек... - сказал Барти в один осенний вечер, когда мы стояли на балконе моих апартаментов, смотрели в темнеющее небо и разговаривали.
- Ты не сказал мне ничего нового. Я и сам знаю, что я самый великий темный маг современности.
- Я не о магии, - возразил он, - а о твоей душе.
- Многие верят, что у меня ее нет.
Барти затянулся сигаретой, выпустил облачко сизого, пахнущего ментолом дымка, и прошептал:
- Есть... Но почему-то только мне ты разрешаешь это увидеть. У меня иногда возникает ощущение, что в тебе живут два человека. Один - тот, которого видят все. Жестокий, безжалостный, бесчеловечный. Темный Лорд, которого боятся все маги и магглы. А второй - такой, каким ты становишься со мной. Знаешь, иногда по ночам мне снятся кошмары, и тогда я просыпаюсь и смотрю на тебя. Когда ты спишь, ты улыбаешься, как ребенок. У тебя будто другое лицо.
- Ты смешной... Другое лицо, тоже выдумал. И... почему ты не говорил мне, что тебе снятся кошмары?
- Да они мне с самого детства снились, я почти привык. Когда я ушел из дому и стал служить тебе, они прекратились. Но недавно мне снова начали сниться жуткие сны. Правда, теперь другие.
- Расскажи.
- Нет. Зачем тебе?
- Барти, я хочу знать. Ты же обещал, что всегда будешь мне все рассказывать.
Он обнял меня и положил голову мне на плечо.
- Мне снится, что я потеряю тебя. Снится какой-то дом, ты заходишь в него, тебе необходимо кого-то найти, немедленно, но тебе мешает молодая женщина... она пытается стать на твоем пути, ты отталкиваешь ее... а потом я вижу зеленую вспышку, будто от Авады, и ты исчезаешь.
- Глупенький. Я не умру. Никогда. Я победил смерть, понимаешь!
- И все равно, Волдеморт, будь осторожен, умоляю тебя. Если с тобой что-нибудь случится, я умру.
- От любви не умирают, Барти. Это выдумка из слюнявых маггловских романов.
- А ты думаешь, ты знаешь о любви всё? Вспомни, как ты мотался от одной шлюхи к другой, не понимая, что тебе нужно. И как ты ходил вокруг да около, смотрел на меня, как кот на сметану, и молчал.
- Так ты замечал, паршивец?! Что ж ты сразу, гаденыш малый, не сказал?!
- Я тоже сомневался. Я думал, что это плод моего больного воображения. Больного тобой. И ведь ты тогда только психом меня и называл.
- Барти, так оно и есть. Кто кроме тебя может сказать мне, что я совсем не такой страшный и ужасный, как уверены все вокруг?..
- Ты не такой. Ты... ты самый лучший. Во всяком случае для меня.
Вдруг небо затянуло тучами. Пошел дождь. Мы спрятались в комнате и наполнили бокалы вином.
Но тут наше уединение нарушил стук в дверь.
- Кого уже дементоры принесли?! - крикнул я.
- Это я! Лестранж! Мы нашли его!
Я вышел из комнаты и закрыл дверь.
- Милорд, - сказал Рудольфус, - мы узнали, кого Поттеры назначили своим хранителем тайны. И этот человек сейчас в подземелье.
- Хорошо. Стерегите его, я обязательно спущусь поговорить с ним по-своему...
Лестранж ушел.
Вернувшись в спальню, я увидел, что Барти стоит посреди комнаты, уставившись на разлитое на серебристом ковре вино и сжимая в руке ножку от хрустального бокала.
- Бокал разбился сам. Как будто взорвался у меня в руке. Это не к добру.
- Не обращай внимания! Что это на тебя нашло сегодня?! Ты же никогда ничего не боялся. Пойдем в подземелье. Надо допросить пленного.
* * *
Всегда знал, что среди светлых магов идиотов намного больше. Как только я увидел Питера Петтигрю, я понял, что супруги Поттеры относятся как раз к вышеупомянутому разряду. Доверить такому дрожащему крысоподобному человечку свою жизнь?! Да я бы такой твари и рваной газеты не доверил бы.
- Ну что, будешь рассказывать? - спросил я.
- Нет-нет-нет, - залепетал Петтигрю, дрожа от страха.
- Как снять с дома заклятие Фиделиус?
- я не-не-не-незнаю!
- Круцио.
Петтигрю молча извивался от боли несколько секунд, а потом застонал:
- Я всё скажу, только пожалуйста, не надо меня мучить!
- Ну-ну, послушаем тебя. Фините Инкантатем.
Жалкое существо пискливым голосом принялось рассказывать, какие заклятия защищают дом Поттеров и как их снять.
- Теперь вы меня отпустите? - прошептал он, закончив признание.
- Конечно же, нет... - больше всего я терпеть не мог трусость, и мне хотелось поиздеваться над этим ублюдком по полной. Я обвел взглядом стоящих рядом Пожирателей.
- Ну что, развлечемся немного с нашим гостем? Конечно, красотой он не блещет, но на лицо можно и не смотреть.
Петтигрю побледнел.
- Не надо! Не делайте этого!
- А почему бы и нет? Ну, кто первый?
Эван Розье нетвердо сделал шаг вперед. Было видно, что после рейда он хорошо погулял в кабаке.
- Что, моя лапушка, захотелось хоть раз побывать сверху? - заржал Долохов. От него тоже разило перегаром и дешевым куревом.
- А ты думал!
Розье подошел к скрючившемуся на полу пленному, пнул его пару раз, затем поставил на четвереньки, раздевающими чарами сдернул одежду и тут же изнасиловал его. Долохов, Эйвери и братья Лестранж одобрительно захохотали. Барти молчал, кусая губы до крови, и я понял - зрелище ему не нравится.
- Эх, кайф-то какой, - вздохнул Эван, поправляя одежду. По визгу и стонам Петтигрю было понятно, что ему-то произошедшее было явно не в кайф.
- А как насчет тройничка? - предложил Рабастан. - Давай, Руди, а?
Идея была приведена в исполнение.
- Остановите их, милорд, пожалуйста! - прошептал Барти.
- Неужели тебе жалко этот кусок мяса? Не будь ребенком. Можешь сам развлечься.
- Да это же... это же... так нельзя...
- Ну, не хочешь, не надо.
Так продолжалось еще пару часов, пока я не приказал оставить измученного пленника в покое.
- Барти, тебе что, жалко это ничтожество? Ну из-за чего ты вот так побледнел?
- Мне нехорошо.
- Пойдем прогуляемся.
По пути мы встретили Снейпа.
- Милорд, я слышал, Петтигрю поймали.
- Да. Он раскололся сразу.
- Милорд, можно вас попросить кое о чем?
- Ну, чего тебе, Северус, излагай по-быстрому.
- Оставьте в живых миссис Поттер, умоляю...
- Зачем она тебе?!
- Я ее хочу. А вам же все равно нужно только убить ребенка.
- Посмотрим. Если она мне не помешает... Иди.

На улице было уже совсем темно. Хлестал дождь. Мы стояли на крыльце Логова, под навесом, молча уставившись друг на друга. Наконец Барти спросил:
- Что за ребенок? Зачем тебе надо убить его? Ты никогда мне не рассказывал...
- Это не твоего ума дело.
- Волдеморт, подумай, разве ребенок может причинить тебе вред? Маленький, беззащитный ребенок.
- Этот ребенок сможет победить меня, когда вырастет, - и я рассказал о пророчестве, произнесенном Сибиллой Трелони.
- Любимый, зачем убивать ребенка? - повторил Барти. - Убей взрослых, раз уж ты считаешь, что аврор Поттер и его жена опасные противники. А малыша забери сюда. Он же маленький... Он не будет помнить своих родителей. Пусть он считает отцом тебя. Ты вырастишь из него темного мага, помощника...
- Что-то в тебе стала пробуждаться неуместная жалость. Сначала ты не захотел насиловать этого придурка Петтигрю...
- Волдеморт, вот хоть заавадь, но я думаю, что ты поступил просто отвратительно, что отдал его на растерзание. Нельзя делать из секса орудие пытки. Тем более публичной. Это противно. Это неестественно.
- Если бы это сказал мне кто другой, я бы уже сказал, что я думаю. В двух словах. Но на тебя поднять руку я не могу, так что радуйся.
- Солнышко, а насчет ребенка - может, изменишь решение?.. Прошу тебя.
Становилось холодно. Мы вернулись в мою спальню.
- Барти... и въелся тебе в мысли этот чертов ребенок!
- А то... жаль, что у нас с тобой не может иметь детей. Я хотел бы, чтоб у нас был малыш. Похожий на тебя. С твоими глазами, с той же улыбкой, что у тебя, когда ты спишь...
Я принялся раздевать любимого, ласкать его, и прошептал:
- С чего ты взял, что у нас не может быть детей? Есть одно зелье... Смесь Всеэссенции, драконьей крови и еще какой-то фигни, надо будет посмотреть в записях, на которые я развел того гомика из Албании - помнишь, я тебе рассказывал...
Барти посмотрел на меня с восхищением и обожанием.
- Ты правда можешь сделать так, чтобы я... - он вдруг покраснел, - ну, ты понял...
- Конечно.
- У нас будет малыш... и мы дадим ему все самое лучшее, все, чего не было в детстве у нас с тобой!
- Конечно! Барти, я обещаю тебе, я улажу эту хренотень с пророчеством и вернусь. Мир будет у меня в руках, мы не будем скрывать свою любовь, и все прочее и прочее.
- Честно?
- Да. Да, мой маленький.

Он прижался ко мне всем телом, ласкал и целовал меня так страстно и нежно, что у меня голова кружилась от наслаждения. Мы занимались любовью под шум дождя за окном, забывая обо всем, что произошло в этот день, обо всех неурядицах и размолвках.
Не было ничего, кроме чувства, что нас связывало. Такого сладкого, немного иллюзорного, немного похожего на сон - но все же прекрасного.

URL
2011-11-22 в 20:58 

Graf_Sabve
без дела посижу - поменьше нагрешу (с) Интерны
Глава 14.
Хеллоуин.

С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
С любимыми не расставайтесь,
Всем сердцем прорастайте в них.
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
И каждый раз навек прощайтесь,
Когда уходите на миг...
(Р. Рождественский).

В конце тоннеля яркий свет
Слепой звезды,
Подошвы на сухой листве
Оставят следы...
Еще под кожей бьется пульс
И надо жить.
Я больше может не вернусь,
А может я с тобой останусь...
(Город 312, "Останусь").

Наступало серое, тусклое, безрадостное утро. За окном лил дождь. Но я проснулся не от шороха дождя, а от тихого, подавляемого всхлипывания.
- Барти? Почему ты плачешь?
- Любимый... можешь сегодня никуда не уходить? давай побудем вдвоем, только ты и я...
- Да я же никуда надолго и не собираюсь. Мы с тобой ведь уже всё решили. Я вечерком схожу разберусь с Поттерами, а потом вернусь к тебе.
- Волдеморт, мне очень неспокойно на душе. А если что-то случится?
- Ну подумай, что может случиться?! Не забивай себе голову всякой ерундой.
Но вместо того, чтобы согласиться со мной, он продолжал умолять:
- Не ходи никуда! Пожалуйста! Если любишь меня - не иди убивать ребенка!
На меня вдруг накатила волна раздражения.
- Да что ты себе позволяешь?! Как ты смеешь указывать МНЕ?!
- Я не указываю. Просто прошу.
- Я лучше знаю, что мне делать. А ты распустил сопли, как последняя маггла.
- Но...
- Не возражай мне! Все равно я поступлю так, как хочу!
Вырвавшись из объятий парня, я наотмашь ударил его по щеке.
- За что? - тихо спросил он. - За что ты меня ударил?
- Да иди ты... - выругался я, оделся и ушел.

...Я собрал всех своих слуг в гостиной и начал отдавать им приказы по поводу новых рейдов, стараясь не смотреть на Барти, не встречаться глазами с его грустно-виноватым взглядом - как у брошенного щенка. Мне уже было стыдно за свою внезапную вспышку гнева, за ту пощечину, но не мог же я вот так просто подойти и сказать: "Прости, родной, я был неправ. Я больше не буду". Такие слова не идут Темному Лорду. И я заставлял себя быть спокойным, хладнокровным, равнодушным.
Дождь уже давно прошел. Но какое-то смутное чувство, какая-то нелепая тоска еще оставалась. На миг я и в самом деле подумал: а не согласиться ли мне с советом Барти? Не идти никуда или же пойти, но не убивать ребенка, а просто забрать его в Логово. Но тут же я одернул себя. Разрешать мальчишке вертеть мной, указывать мне, что я должен делать?! Нет. Он хороший человек и замечательный любовник... но его место - только в постели. А не на троне в роли моего советника. Эти эмоции, они не доведут до добра.
Пожиратели аппарировали из Логова один за другим, и наконец все исчезли. Только Барти стоял посреди комнаты в каком-то напряженном ожидании.
- Ну? Чего тебе? - нетерпеливо спросил я.
- Прости меня, если я тебя обидел. Береги себя.
И он легко-легко прикоснулся к моим губам.
- Ладно, чего уж там.
Я небрежно похлопал его по плечу и аппарировал в деревню в Годриковой Долине.

Опавшая листва шуршала под ногами. Нагини удобно устроилась у меня на плече. В темноте сверкали желтые квадраты окон домов. Наконец я приблизился к нужному мне коттеджу.
Так и есть, заклятия на жилище были те, о которых говорил Петтигрю. Быстро, без малейших усилий, я сломал защиту и вошел в дом.
Джеймс Поттер, наверное, услышал мои шаги. И крикнул жене:
- Беги наверх, Лили! Спасай ребенка! Я справлюсь сам!
Как же, справишься... Дурачок. Побежал навстречу мне, даже волшебную палочку с собой не захватил.
Я не стал тратить времени на лишние разговоры.
- Авада Кедавра!
Поттер упал, как марионетка, у которой перерезали ниточки. Как просто. Я не ощутил ни малейшего сожаления. Всё как всегда.
Перешагнув через мертвое тело, я поднялся наверх, в детскую. Увидев меня, Лили Поттер заплакала:
- Только не Гарри, пожалуйста, только не моего ребенка! Я готова умереть - лишь бы он жил!
- Отойди, глупая девчонка. Мне совсем не нужно убивать тебя. Отдай ребенка.
- Нет!!
- Ты уверена?
- Не убивай Гарри! Не надо!
- Авада Кедавра!
Еще одна зеленая вспышка - и Лили уже лежала на полу.
Вдруг у меня возникло ощущение, что все это уже когда-то было. И женщина, пытающаяся помешать мне, и то, что я убиваю ее... А, ладно, пустое. Сейчас покончу с малявкой, и вернусь домой. Барти, наверное, уже ждет. Вернусь, скажу ему, что все в порядке, что зря он боялся, обниму, поцелую...
Но это потом, а сейчас - ребенок.
Он лежал в колыбельке, маленький и беззащитный. Смотрел на меня широко распахнутыми зелеными глазами. На миг во мне шевельнулось что-то вроде жалости. Барти так хотел, чтобы у нас был ребенок...
Но нет. Не этот малыш. Этот - опасен. Этого нужно убить. А у нас будет собственное дитя. Родное нам по крови.
Я прикоснулся волшебной палочкой ко лбу Гарри и тихо произнес:
- Авада Кедавра!
Вдруг меня пронзила страшная боль. Еще пытаясь бороться за свою жизнь, я произнес заклинание отделения части души от тела и спрятал ее в тело Нагини. Это было единственное, что я успел сделать, прежде чем услышал легкий стук, с которым упала на пол моя палочка.
Боль. Страшная, пронзительная боль. Вспышка - как неестественно белый свет в конце тоннеля. Неужели я умираю?!
Нет, этого не может быть! Нет! Нет! НЕТ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
Прозвучавший будто где-то вдали отчаянный крик был моим голосом.
Нет, я не могу умереть сейчас! Я должен жить... должен вернуться к своему любимому... попросить у него прощения за обидные слова, за удар...
Но увы. Мое тело лежало на полу, а я сам был меньше, чем тенью, я стал ничтожнее призрака.
Малыш лежал в колыбельке. Он был цел и невредим, только на лбу алел маленький шрам-молния.
Я же стал никем и ничем.
*Хозяин, что с тобой?* - прошипела Нагини.
Я не мог говорить. Еле-еле управляя той ничтожной сущностью, что от меня осталась, я вселился в ее тело и мы поползли в лес на окраине деревни.
Я жив... но разве это жизнь?
И все-таки я должен выкарабкаться. Я должен вернуться!

URL
2012-03-10 в 22:11 

Тень Шторма
Я мечтаю быть похожей на тебя!
О, какой жесть пошла!:kruto:

Решение Волдеморта идти убивать Поттеров вопреки мнению Барти немножко притянуто за уши, на мой взгляд. Лорд то ведет себя как Лорду не полагается, а то вдруг, в самый ответственный момент, решает проявить строгость. Этому нужно более глубокое объяснение. Читатель не должен догадываться, какие мотивы движут Волдемортом.

Но в целом - замечательно.

2012-05-23 в 18:26 

Graf_Sabve
без дела посижу - поменьше нагрешу (с) Интерны
Тень Шторма, спасибо!)

URL
   

Замок Сабве

главная